Индуизм

Меня зовут Рамджи, я деревенский крестьянин из местности, где живут маратхи. До ближайшего города, где есть рынок, от нас пять километров. Я владею двумя полями по шесть акров каждое, на них я выращиваю пшено и сахарный тростник. У меня есть два вола, телега, буйвол и собственный деревянный плуг. Большая часть пшена идет на хлеб — мы кормимся им примерно восемь месяцев в году, а урожай сахарного тростника я продаю на сахарную фабрику. На эти деньги мы покупаем одежду и необходимую еду.

С Манджу мы были женаты двадцать лет, но два месяца назад она умерла от болезни желудка. У меня два сына, 16 и 12 лет, оба помогают мне на ферме.

Манджу болела три месяца. Наш местный врач начал лечить ее, но ей не становилось лучше, поэтому я повез ее в больницу в тот город, где я торгую на рынке. Тамошний доктор сказал мне, что у Манджу какая-то болезнь в желудке, от которой у него нет лекарств. Он дал ей какое-то средство, чтобы облегчить боль.

Бедная Манджу! Однажды она сказала, что я должен дать ей воду из Ганга и листья базилика. Я пошел к пандиту Говинду, нашему деревенскому жрецу, — у него в медной бутылке была вода из Ганга. Я пришел домой, открыл бутылку и дал Манжду святой воды. Она сказала, что такова была воля Бхагавана (Бога). Двое моих сыновей и я сидели в эту ночь около ее кровати. Мы думали, что она спала. А она вдруг открыла глаза, потрогала меня за руку и сказала: «Рама, Рама». Потом закрыла глаза и стала совсем серая и холодная. Пришел наш доктор и сказал, что она умерла. Мы как-то справились с горем и стали готовить ее в последний путь.

Старшего сына я отправил на телеге в сопровождении соседа в городскую больницу — сказать тому доктору, что Манджу умерла, и получить бумаги о ее смерти. Еще я попросил их привезти дров, чтобы сжечь тело. Телега отъехала от дома в полночь, значит, к полудню они вернутся. Утром я пошел к пандиту Говинду, и он согласился прочитать мантру на том месте, где мы сожжем Манджу, около нашей речки.

Жены соседей пришли омыть Манджу и одеть ее в новое сари. Двое соседей отправились в заросли бамбука на краю деревни срезать бамбуковые палки. У меня уже был куплен кусок белой материи, поскольку я знал, что Манджу долго не проживет.

Телега вернулась в одиннадцать часов утра. Они привезли свидетельство о смерти, сухие дрова и коровьи лепешки. Пришел пандит Говинд с цветами, ароматическими палочками и плитками камфоры. Когда принесли бамбуковые палки, мы сделали носилки, положили на них тело Манджу и прикрыли его белой материей, а лицо подставили солнцу. Я помазал лоб Манджу красным и желтым порошками, а сверху на тело положил цветы. Я вышел вперед, в руках у меня был глиняный горшок с горящими углями. Трое соседей и мой старший сын подняли носилки. Ноги Манджу были направлены в сторону площадки для сожжения. Во время последнего пути Манджу все мы пели имя бога Рамы. Дрова и коровьи лепешки были уже на месте. С помощью друзей я сделал погребальный костер. Мы положили на него тело ногами на юг. Пандит Говинд положил в костер сандаловые ароматические палочки и плитки камфоры. Пока он читал мантру, я поджег костер с четырех сторон и полил его растительным маслом. Пандит Говинд сделал в горшке с углями отверстие и налил туда воды. С горшком в руках я обошел горящий костер. Вода капала на землю, и из капель на земле получилась линия. Потом я встал спиной к костру и бросил горшок за спину. Он упал рядом с костром и разбился. Костер горел примерно с час, когда мы услышали, как раскололся череп. Тогда мы омылись в речке и пошли домой. Мы оплакивали Манжу десять дней. На третий день пандит Говинд и я отправились собирать пепел. На десятый день он помог мне отнести шарики из вареного риса душе Манжу. Пандит Говинд занимается только похоронами, он взял с меня 25 рупий. Даже через два месяца у нас троих все еще тяжело на сердце.